Людмила Гурченко: "Я не из тех, кто жалеет о прошлом"

Произведение "Людмила Гурченко: "Я не из тех, кто жалеет о прошлом"". Автор Бородин Сергей
Людмила Гурченко: "Я не из тех, кто жалеет о прошлом"

Семейная газета г. Днепропетровск 28.09.2006 г.

Сергей БОРОДИН (serg_borodin@ua.fm)

У одних эта женщина вызывает безграничное восхищение, у других - плохо скрываемое раздражение или уж совсем нескрываемую зависть. Но вряд ли найдётся человек, которого она оставила бы равнодушным. Кинозвезда, звезда эстрады, народная артистка... Её первой фразой в кино, сказанной ровно пятьдесят два года назад в фильме "Дорога правды", были слова: "Я не за тем сюда пришла, чтобы молчать". И она не молчала. Наоборот, говорила, что всегда хотела не плыть по течению, а самой создавать волну. И это ей тоже удалось, как никому.

- Людмила Марковна, вы, в отличие от большинства ваших коллег, никогда не скрываете свой возраст...

- А чего его скрывать, когда на первой же странице моей книги написано: "Я родилась 12 ноября 1935 года". Скрывать? Глупо. Вообще мне за границей хорошо, там никто не знает, когда вышла "Карнавальная ночь". А здесь...

- Что для вас означает быть актрисой?

- Здесь нет и не может быть чётких определений. Профессия актёра - это не свод прописных истин, а драма, развивающаяся по своим внутренним законам. В молодости было легче. Тогда можно было с лёгкостью прикидывать - и вот это я смогу сыграть, и вот это, и то... А сейчас в каждую роль врастаешь с мучительной болью.

- И какой на сегодняшний день вам видится "Карнавальная ночь"?

- Пожалуй, это единственная творческая удача в моей жизни. Именно удача. Больше ни разу никто меня за руку на съёмочную площадку не приводил. Всё остальное давалось неимоверным напряжением сил и нервов.

- Вы, как и прежде, очень строго подходите к отбору ролей?

- В кино сейчас выбор ролей очень ограничен. Когда мне было за 40, я могла играть тридцатилетнюю. Сейчас надо совесть иметь. Как бы ты ни прыгал, это будет смешно выглядеть со стороны. Я давно ничего не жду. Раневская говорила, что сняться в плохом фильме - всё равно, что плюнуть в вечность. В театре легче.

- Что вас, актрису кино, привело на подмостки?

- После перестройки стало страшно: как жить, если ты не нужен. И я лезла во всё. Снималась в чём попало, наделала столько ошибок, напела столько песен ужасных. А главное, я перестала понимать людей: чем они дышат, чего хотят. Это можно понять только на сцене. И не на концерте, там свои стереотипы, люди просят, как правило, одно и то же. Мне всегда с трудом удавалось выходить за рамки "Пяти минут" и "Хорошего настроения". Театр для меня - это возможность выразить всё то, что невозможно сделать в кино.

- Кто они, ваши театральные героини?

- Я всегда мечтала сыграть обыкновенную женщину, а не "хэллоу, Долли" в перьях. Чтобы преображение было не внешним, а внутренним. Последняя премьера - "Мадлен, спокойно!" по пьесе Аслановой (она не драматург, а актриса) с замечательной музыкой Тухманова и стихами изумительных поэтов: Ахматовой, Сологуба, Цветаевой. Это история балерины, давно покинувшей сцену и вдруг получившей ангажемент в "Олимпию". В финале я танцую аргентинское танго с профессиональным танцовщиком, которому, простите, только 27 лет.

- Вы смотрите ваши прежние фильмы?

- Практически нет. Смотрю финал "Пяти вечеров", отдельные моменты из "Любовь и голуби". И ещё "Старые стены", потому что никогда так в жизни я уже не сыграю. Смотрю и не понимаю, я это или не я. Где-то себя совсем не узнаю и думаю, что же мной тогда руководило. Когда узнаёшь себя - смотреть неинтересно.

- Но ведь кино принесло вам всенародную любовь.

- Я никогда не могла отложить съёмки на чёрный день. Картина - зарплата - успех - безденежье - следующая картина. Я не имела права после картины полежать в клинике, отдохнуть, привести в порядок свои нервы, как это делается "там". Я никогда не знала, что такое иметь за роль 20 миллионов долларов, как Джулия Робертс. За роль получала 2,5 тысячи рублей - и до свиданья. Это время кончилось, и я осталась с этим "до свиданья".

- Как вы считаете, кино и театр - разные стихии?

- В кино может сниматься кто угодно. Если у вас красивое лицо, хороший профиль - вас будут снимать. Кино - это клип: челюсть - высотное здание - лампа - она что-то поёт - небо. В театре надо выкладываться самому. В кино этого нет, там другая энергетика.

- Актёр - профессия в высшей степени зависимая, а вы - человек сильный, с независимым характером...

- Я, действительно, никогда не была зависима. Всегда уходила. Из коллектива, из театра, из семьи. Я не люблю всё то, что есть насилие. Не люблю закулисные разборки и интриги, никогда в них не участвую. Зависти у меня нет ни на грамм, я всегда рада за партнёров.

- Успех - тоже в некотором роде зависимость?

- Успех - страшная вещь. В молодости я заплатила за него слишком большую цену. Когда он приходит, я говорю себе: "Ничего не произошло! Ничего не случилось!". И живу дальше.

- Оставаться молодой внешне трудно, но возможно. А как оставаться человеком современным?

- Я не знаю. Это наивысшая загадка жизни. Сегодня ты современен, ты понимаешь, тебя понимают, а завтра - время уже ушло, а ты этого ещё не понял. Вот Никулин смог остаться современным до самого конца, так он чувствовал время.

- Вы запели в стиле рэп и панк, сотрудничаете с DJ Грувом, оригинально перепели песню Земфиры "Хочешь?", а песня "Петербург - Ленинград", которую вы исполнили с Борисом Моисеевым, попала в пятёрку хитов прошлого года. Это говорит о склонности к экспериментам?

- Ну уж и эксперимент! Так, случай, настроение... Скорее, это просьба времени. Я ведь современная! Просто вдруг поняла: вот только так, только это и надо!

- А смогли бы пойти дальше? Например, сняться в мужском журнале?

- Чтобы раздеться, что ли, или бедро обнажить? Нет. И вообще, почему для мужского? Я во всех журналах снимаюсь, и мужчины их смотрят. Нет, я этого не понимаю, наверное, я тёмная.

- В Днепропетровск вы приехали со своими собаками - карликовым пинчером и московским той-терьером. Что, не с кем оставить?

- На однодневные гастроли я всегда со своими собаками езжу, не могу без них.

- А нет близкой подруги, которой можно довериться?

- У меня близкие друзья только из детства, они есть до сих пор. Мы постоянно созваниваемся, колоссальные счета приходят! Даже уговариваем друг друга во время разговора: "Не пали бабки!" - "Нет, это ты не пали бабки!"

- У такой интересной женщины должны быть какие-нибудь необычные увлечения?

- Я из очень бедных и мечтающих, всё думала: когда вырасту, у меня будет много красивой посуды. И как-то в Эрмитаже увидела, как солнце освещало мебель из карельской берёзы, а на ней стояла ваза из тяжёлого светло-зелёного стекла. Уранового, как я потом узнала. Это меня просто потрясло! Его уже с начала двадцатого века не производили, потому что стеклодувы умирали от уранового облучения. Это ремесло потеряно. И когда я училась в институте, стала ходить по комиссионкам, собирать такие вазы. У меня сейчас три окна заставлены изделиями из уранового стекла. Представьте себе: солнце, карельская берёза, зелёное стекло и розовый цветок - вот это стиль! Сразу хочется жить, непередаваемые ощущения!

- Вы родом из Харькова, хотя много лет живёте в Москве. Насколько уживается ваш украинский менталитет с российским?

- Я русская. С обеих сторон. Папа из батраков, которым революция открыла всё. А мама - из дворян, которых уничтожал мой папа. Вот такая полусовковая семья, где соединились мамин ум, дипломатичность, образованность и папино открытое сердце. Папа был уникальным человеком. Я папина дочка. Так вот, мой папа, родившись на Брянщине-Смоленщине, сначала попал "у революцию", а потом на шахту, где 10 лет работал забойщиком. В 1923 году Горький писал о "новой рабочей интеллигенции". Так это был мой папа, имевший четыре класса поповской школы и игравший на трёхрядном баяне, за что его и послали в Харьковский муздрам. институт по классу баяна. Куда ему бедному! Он ноты учил года два. В институте у него спросили фамилию, и из-за его неповторимого говора не расслышали последнюю букву. Так Гурченков стал Гурченко. А менталитет... Училась я в украинской школе, потому что она была во дворе. Язык полюбила, потому что учительница была необыкновенная. Когда она подходила к окну и начинала читать Шевченко, не видя учеников и "растворяясь" в языке, с ума можно было сойти. Может, поэтому я и стала актрисой.

- Вы сказали, что не любите брак, как же вы уживаетесь с вашим мужем-одесситом, Сергеем Селиным?

- Он одессит до мозга костей. Это, как песню, не задушишь, не убьёшь. Она вдруг прорывается совершенно неожиданно, самым фантастическим образом... Он уже более десяти лет живёт в Москве, и она его постепенно омосквичивает, но как во мне силён украинский язык, так в нём сильна Одесса. Мы познакомились на съёмках фильма "Секс-сказка", который он продюсировал, но там я его особенно не заметила. Всё пришло потом, в других наших работах. Отношения, замешанные на работе, - самые прочные. Он умный, как сорок тысяч братьев. Умеет уговорить, нарисовать атмосферу своей будущей работы. Ему нравится то, что я делаю. Для меня это важно, это значит, что можно ещё в себе что-то искать. Хотя, что там искать - неизвестно, я к себе отношусь реально. Но ему кажется, что я могу больше, чем могу.

- Вы часто говорите, что не похожи ни на одну из своих героинь, что они только часть вас. И все-таки, кажется, что Вера из "Вокзала для двоих" больше всего похожа на реальную Людмилу Гурченко.

- Возможно, вы и правы. Во всяком случае, она борется так же, как борюсь всю ...
Все книги в полном варианте доступны в удобной оболочке Metromir


Посмотреть список произведений автора Бородин Сергей



Скачать оболочку для ВСЕХ книг из библиотеки Metromir

Стартовая Поиск Добавить книгу Контакты Добавить сайт в избранное Установить стартовой страницей Сегодня 15.12.2018 Saturday   
php_network_getaddresses: getaddrinfo failed: hostname nor servname provided, or not known (0)